Колени у нее жесткие, а из глаз капает вода.
Она промочила мне всю спинку.
Смотри, будь осторожна, не то она и тебе спинку промочит!" Все то, что было в Сесилии от персидской кошечки, - любовь к уюту и красивым вещам, привязанность к своему жилищу с его ценной обстановкой, любовь к своему самцу и к своему детенышу, Тайми, забота о собственном покое - пробудило в ней желание вытолкать из комнаты эту тощую женщину с кроткими глазами, таящими, однако, сварливую злобу, - женщину, которую всегда окружала атмосфера жалких горестей, убогих угроз и сплетен.
Особенно ей хотелось этого потому, что по беспомощной позе швеи было ясно, что и той хотелось бы легкой жизни... Только начни думать о подобных вещах и сразу чувствуешь себя старше своих тридцати восьми лет.
Кармана в юбке Сесилии не было, провидение уже давно удалило карманы с женских юбок, но на столе перед ней лежала сумочка, и из нее она извлекла два предмета, два самых существенных атрибута своего "благородного" положения.
Слегка коснувшись носа первым из них (она боялась, что нос блестит), она стала рыться во втором.
И снова бросила неуверенный взгляд на швею.
Сердце ей говорило: "Дай бедной женщине полсоверена, это может ее утешить", - но разум подсказывал: "Я должна ей за шитье четыре шиллинга и шесть пенсов; после того, что она только что говорила о своем муже, и этой девушке, и о Хилери, давать ей больше, пожалуй, небезопасно". Она вытащила из кошелька две полкроны, и тут ее осенило: - Я передам сестре то, о чем вы мне рассказывали.
Так и скажите мужу.
Еще не успев договорить, она уже поняла по невеселой улыбочке, мелькнувшей на лице миссис Хьюз, что швея не поверила ей, из чего можно было заключить, что миссис Хьюз не сомневается в причастности Хилери ко всей этой истории.
