И Сесилию несколько беспокоило, как далека все это может зайти.
Она чувствовала, что отстала от жизни.
Если молодежь действительно становится серьезной, если молодых людей мало волнует, какого цвета у Тайми глаза, платья, волосы, тогда что же еще может их интересовать в ней, - то есть, если не считать, конечно, определенных отношений? Не то чтобы Сесилии не терпелось выдать дочь замуж.
Об этом еще будет время подумать, когда Тайми исполнится двадцать пять лет.
Но в ее собственной жизни все было по-другому.
В юности мысли ее немало были заняты молодыми людьми, и столько молодых людей бросали на нее взгляды украдкой!.. А теперь в юношах и девушках будто и не осталось ничего такого, что бы вызывало в них взаимный интерес и заставляло бросать друг на друга взгляды украдкой.
Ум Сесилии был отнюдь не философского склада, и она не придавала значения шутке Стивна: "Если девицы начинают открывать лодыжки, то скоро у них не останется лодыжек, которые можно было бы открыть". Сесилии казалось, что человечеству грозит вымирание; на самом деле исчезали только подобные ей представители человечества, но для нее это, естественно, было не меньшим бедствием.
Не отрывая взгляда от штиблет Стивна, она думала: "Как бы сделать так, чтобы эта история не дошла до ушей Бианки? Можно себе представить, как она ее примет! И как скрыть это от Тайми? Понятия не имею, какое впечатление это может произвести на девочку.
